Дгебуадзе Георгий, врач травматолог-ортопед
117049, Москва
Dgebuadze Georgy, traumatologist-orthopedist
117049, Moscow
Грицюк Андрей Анатольевич, врач тоавматолог-ортопед, д.м.н., профессор
119602, Москва
Gritsyuk Andrey Anatolyevich, traumatologist-orthopedist, MD, professor
119602, Moscow
Шумский Алексей Андреевич, врач травматолог ортопед, к.м.н
119991, Москва,
Shumsky Alexey Andreevich, traumatologist-orthopedist, MD, PhD
119991, Moscow
Мацакян Артак Мацакович, главный врач, травматолог-ортопед, д.м.н
119048, Москва
Matsakyan Artak Matsakovich, chief physician, traumatologist orthopedist, MD
119048, Moscow
Обоснование. Дисплазия вертлужной впадины создает значительные технические сложности при тотальном эндопротезировании тазобедренного сустава из-за анатомических особенностей и дефицита костной ткани для размещения компонентов эндопротеза. Применение робот-ассистированных технологий открывает новые возможности повышения точности хирургических вмешательств при данной патологии.
Цель исследования. Провести сравнительную оценку эффективности робот-ассистированного и традиционного мануального методов тотального эндопротезирования тазобедренного сустава у пациентов с диспластическим коксартрозом.
Материалы и методы. Проведено проспективное исследование ста операций тотального эндопротезирования тазобедренного сустава при диспластическом коксартрозе в период с 2023 по 2025 годы. Пациенты рандомизированы на две группы по пятьдесят человек. Первая группа оперирована традиционным мануальным методом, вторая с применением робот-ассистированной системы MAKO Robot через модифицированный переднебоковой доступ по Хардингу. Всем пациентам выполнялось комплексное предоперационное обследование включая оценку болевого синдрома по шкале VAS, качества жизни по опроснику SF-36, рентгенологическое исследование с определением степени дисплазии по классификации Crowe. Пациентам второй группы дополнительно проводилась компьютерная томография по специальному протоколу для трехмерного моделирования. Контрольные осмотры осуществлялись через три, шесть и двенадцать месяцев после операции.
Результаты. Робот-ассистированная методика обеспечила точность позиционирования компонентов эндопротеза с отклонением не более одного миллиметра и одного градуса от предоперационного плана. Период использования костылей сократился с трех месяцев при мануальной технике до шести недель при робот-ассистированном подходе. Длительность госпитализации уменьшилась с шести до трех суток. Через год после операции показатели по шкале VAS составили ноль баллов в группе робот-ассистированного эндопротезирования против двух баллов в группе мануального метода. Качество жизни по опроснику SF-36 достигло девяноста пяти баллов против восьмидесяти баллов соответственно. Осложнений не зарегистрировано в обеих группах.
Заключение. Робот-ассистированное эндопротезирование тазобедренного сустава при дисплазии демонстрирует значительные преимущества перед традиционными методами включая высокую точность позиционирования компонентов, сокращение периода реабилитации и улучшение качества жизни пациентов. Данная технология может рассматриваться как метод выбора при лечении диспластического коксартроза с перспективой широкого внедрения в клиническую практику.
Background. Acetabular dysplasia creates significant technical difficulties in total hip arthroplasty due to anatomical features and bone tissue deficiency for placement of endoprosthesis components. The use of robot-assisted technologies opens up new opportunities to improve the accuracy of surgical interventions in this pathology. Objective. To conduct a comparative assessment of the effectiveness of robot-assisted and traditional manual methods of total hip arthroplasty in patients with dysplastic coxarthrosis.
Materials and methods. A prospective study of one hundred total hip arthroplasty operations for dysplastic coxarthrosis was conducted from 2023 to 2025. Patients were randomized into two groups of fifty people. The first group was operated on using the traditional manual method, the second - using the robot-assisted MAKO Robot system through a modified anterolateral approach according to Harding. All patients underwent a comprehensive preoperative examination, including pain assessment using the VAS scale, quality of life using the SF-36 questionnaire, and an X-ray examination to determine the degree of dysplasia according to the Crowe classification. Patients in the second group additionally underwent computed tomography using a special protocol for three-dimensional modeling. Control examinations were carried out three, six and twelve months after the operation.
Results. The robot-assisted technique ensured the accuracy of positioning of the endoprosthesis components with a deviation of no more than one millimeter and one degree from the preoperative plan. The period of using crutches was reduced from three months with the manual technique to six weeks with the robot-assisted approach. The duration of hospitalization was reduced from six to three days. One year after the operation, the VAS score was zero in the robot-assisted hip replacement group versus two points in the manual method group. The quality of life according to the SF-36 questionnaire reached ninety-five points versus eighty points, respectively. No complications were registered in either group.
Conclusion: Robot-assisted hip replacement for dysplasia demonstrates significant advantages over traditional methods, including high accuracy of component positioning, shorter rehabilitation period, and improved quality of life for patients. This technology can be considered as a method of choice for the treatment of dysplastic coxarthrosis with the prospect of widespread implementation in clinical practice.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.